Прагматика-Ц, Ньютон-Ц, Гарамон(д)-Ц, Бодони-Ц, Фрисет-Ц, Оффицина-Ц, Оффицина Санс-Ц, Футутрис-Ц, Партнер. Это хлеб наш днесь. Адвер Готик-Ц, Бетина Скрипт-Ц, Ижица, Парсек-Ц (или не Ц?), Браш Скрипт неведомо откуда. Это услада очей наших. Родченко-Ц, ОКР-Ц, Леттер Гот(х)ик-Ц, Матрикс уже почти Ц, Плэйтлет как бы Ц. Это гордость наша предо всем миром, ибо постигли и достигли. Как грязи Почему нам все время кажется, что их так много? Наверное, потому, что они пришли к нам со двора всей кучей, внавалку, из телячьего вагона. Мы не приценивались к ним, жалея кровные, не торговались из-за недовеса жирного курсива в Академической, не ворчали: «Совсем обнаглели, норовят в нагрузку к Бодони Мат Фонт дать! Зачем мне Мат Фонт? Что я, Нильс Бор — диких гусей считать буду, что ли?»

Мы просто взяли, что плохо лежало, и теперь оно лежит хорошо. Но я не призываю нас к раскаянию, убей Бог! Я хотел бы немного подумать о взаимной выгоде.

По грибы
Хорошую одежду легко узнать по пуговицам. Потому что на модную, дорогую вещь от хорошей фирмы не пришьют дешевых пуговиц — это ясно. А на подделку не пришьют дорогих — это нерентабельно. Теперь несложный вопрос: как узнать новый дизайн? Да, по новому шрифту. Кроме всего прочего? Пожалуй. Но шрифт — самый верный показатель новизны. Потому что тот, кто рисует, глядя в книжку, никогда не решится поставить новый шрифт — а вдруг не поймут? А тот, кто эту книжку написал, ни за что не поставит старый — из-за невозможности говорить новые слова старыми буквами. Хотите примеров? Только фамилии: Лубалин, Броди, Карсон, Сегура, Вандерланс. Вот мы и на заднем дворе, господа графические дизайнеры. Можно порыться в куче сора в углу — нет ли грибов-навозников? Даже к самому свежему нашему дизайну пристёгнут ОКР и ФрутигерСет двадцати-тридцатилетней давности. Мы находимся в лисо-виноградной ситуации: видит око, да зуб неймет. Наши тридцать три зуба не попадают на их двадцать шесть ягодок. Мы б и сперли  — да не употребить никак. Видать, зелен.

Минимум Виньелек*
Прошу обратить внимание на эту мысль! Мы не имеем доступа к самой бурно развивающейся отрасли дизайна. Почему? У нас здесь всего-то пять-шесть человек грамотных переводчиков с латинского, они делают, что могут — и только. И, заметьте, в золоте не купаются, хотя и монополисты. А уж собственных горяченьких буковок мы не видали лет двадцать. (Одно Родченко весны не делает).

Мои друзья и коллеги (лучшие из них!) скажут: «Да зачем нам эти новости! Да мы завсегда одним Бодонием с Фрисетом с Оффициной с ОКРом с Божьей помощью обойдемся!»

Ведь скажут! И собственной привычной второсортности — не по талантам, а по средствам выражения! — не заметят. Один только ничего не скажет. Поставит Футурисом «НЕ НАДЬ» — и все. Так он буревестник.

Теперь позвольте маленькое историко-культурное рассуждение. Скажите, представители каких стран лидируют в стилевом полиграфическом дизайне? Американцы, англичане, голландцы, немцы, а лет двадцать назад — швейцарцы со своей модульной системой. А французы — почему-то нет. В других искусствах — пожалуйста, а здесь — нет. Единственное исключение — плакат.

Посмотрим, как у нас. Кто наши наиболее премированные на международных конкурсах дизайнеры? Боксер, Чайка, Логвин. (Может быть, я ошибаюсь. Но эти люди действительно известны.) Все они — плакатисты по преимуществу. А вот перечень стран — «экспортеров» шрифта. США, Германия, Англия, Голландия, Швейцария. Сличайте. Мне кажется, что вывод может быть таким: страна, не производящая своих шрифтов (= не имеющая развитой современной шрифтовой культуры), обречена находиться на вторых ролях в дизайне. В нашем случае — на третьих из-за необходимости перевода. А вот плакат не требует новых шрифтов. Жизнь удалась? Купи слона!

Я ни слова не сказал об японцах, у которых и плакаты дивные, и дизайн — что надо. Потому что их шрифтовая культура в комментариях не нуждается. Кстати, вспомним, когда и кто из наших дизайнеров вызывал всеобщий интерес в мире? Конструктивисты — изобретатели сверхновых шрифтов, актуальных и сейчас (привет, Родченко-Ц!).

Еще одно наблюдение на закуску. Чего не хватало (-ет) нашим левосторонним журналам, чтобы стать гкак большиех? Они рейганятся изо всех сил, и надо отдать должное, на верхнем уровне вырейганиваются. Как говорит персонифицированная народная мудрость — внешний вид освоили, теперь подробности не надо пропускать. А с подробностями вышел конфуз, ибо во первопослеперестроечное время не было у нас плейтлетов с матриксами. Ставили тогда скромненько, прагматикой. То есть вблизи — как прейскурант. А издалека — фэйс с арену. Сейчас все уже поняли, что новый журнальный дизайн начинается на молекулярном уровне, и нашпиговали бедный ньютон перевертышами на манер garage font — а что, и круто. По крайней мере видно понимание мест, откуда все растет.

Кириллица — смириллица
Нет, не все так безнадежно. За последний год на нашем пространстве наблюдалось некое шрифтошевеление. Тагир Сафаев, бывший долгое время почти единственным профессионалом быстрого реагирования, наконец вырастил продолжательницу — Гаянэ Багдасарян. Александр Тарбеев, оказашись в свободном полете, выдал [как(с)) и день хааги. Последователи Вольфганга Амадея запачкали свои страницы многоразличными веселыми буковками... Даже вынырнул в каталоге АртДирКлуба настоящий типофил — Сергей Новиков! Нельзя не погордиться нашими успехами на всемирном конкурсе Type Directors Club'а сезона '97-98: четыре диплома в категории Non Latin fonts — это победа. Правда, плодами ея нам здесь несколько затруднительно будет воспользоваться, поскольку шрифт куфи работы Любови Кузнецовой — арабский, а Манвел Шмавонян представлял армянский шрифт. Кстати, Манвел в этом году совершил уже вовсе невозможное, выиграв TDC второй раз подряд. Приятно, что Россия может экспортировать арабские и армянские шрифты высшего качества.

Теперь о главном шрифтовом событии прошлого года. Во-первых, спасибо ПараТайпу и лично Владимиру Ефимову — главному организатору конкурса и председателю жюри, а также Максиму Жукову, бросившему ООН на произвол судьбы ради азов и бук. Ура самому скромному из блестящих профессионалов ПараТайпа Исаю Слуцкеру, чей труд наконец-то был отмечен наградой. Поздравляем Гаянэ Багдасарян, разделившую с матерыми профессионалами успех в самой трудной — обязательной программе. Виват! При этом «Кириллица-98» все же — увы! — слегка отдает цусимой. Конечно, Мэтью Картер гений, но не печально ли для национальной школы, когда из пяти призов за текстовый (!) шрифт три уходят к людям, не очень понимающим, зачем нужны три похожие значка: ъ, ы, ь? Представьте себе, что такое случилось в Японии. Я думаю, по стране прокатилась бы волна массовых харакири.

Давайте делиться
Хотите убить весь мир своим русским духом с закорючками, каких свет не видывал? Платите деньги, господа — и народ к вам потянется. Только не говорите мне, что все лучшее делается на коленке в гараже! Или говорите, но не забывайте добавить: с дерзким расчетом сорвать куш! Вы спросите — где, где они, юные наши Сегурочки, почему не видать их? Да едут, едут со всей Кубы — денежки ваши завидели и бегут уже. Только покажите! Только купите всего один только раз — ярче майского дня — и пообещайте прийти еще. У вас будет собственный, новенький, никаким Карсоном еще не надеванный шрифтец — а у нас — рынок. Глядишь, расцветут и у нас Адобища. И будет выбор. И подумаете вы, что это хорошо.

А если считаете, что не все за деньги — давайте устроим месячник коммунистического труда. Только все вместе.

В конце концов, шрифт стоит от силы $ 30, а фирменный стиль — не меньше $ 1000 даже после кризиса. И я, делавший и то, и другое, не знаю, что труднее. Шрифт, если хороший — дольше. Конечно, стиль не продашь сто раз, а шрифт продашь. Если его купят за $ 30, а не упрут за так.

Все на флаг
Мы, Letterheadы, обещаем и торжественно клянемся — нигде, никогда и ни за что не отдадим своих шрифтов даром. Даже лучшим друзьям. Не потому, что мы такие жадные, а из уважения к профессии. Так что приходите, поторгуемся.

* на сайте www.tdc.com висит обращение Массимо Виньелли к дизайнерам мира не изобретать новых шрифтов, поскольку уже все изобретено, и хватит. Правда похоже на призыв больше не делать детей? Отныне Массимо стал Минимо.